уже восторгался узкой рукой, легко, без напряжения проникавшей в горлышки банок, ему знаком этот изгиб у косточки, этот изогнутый мизинец!
   Раздался звонкий хлопок.
   - Тони! - крикнул Вениамин.
   Платон с удивлением разглядывает свою ладонь, залитую компотом, слегка разбавленным кровью, и кучку стекла на столе. Он раздавил бокал и не заметил этого.
   - Давай поцелую, и все пройдет!
   Как во сне он видит, что Илиса тянет к себе его ладонь, Платон сопротивляется и еле сдерживается, чтобы не закричать - Аврора сполоснула банку, заметила какое-то пятнышко и опять засунула в нее руку, царапая ногтем стекло изнутри. Эти пальцы за стеклом царапают его мозг с назойливым тонким звуком, от которого сводит зубы.
   Вскочив, он уходит в ванную, тяжело дышит там над раковиной, отслеживая струйку воды.
   - Кто-нибудь есть еще в моем доме? - свирепо сверкая глазами, поинтересовался он, выйдя в коридор с обмотанной полотенцем рукой.
   Все молчали.
   - Так, да? Я уезжаю на дачу! - заявил Платон. - А вы тут живите сами.
   - Подвезти, Платон Матвеевич? - подсуетился Птах.
  
  ***
  
   Подъезжая к Репине, Платон с упоением вдохнул запах гниющих водорослей и хвои.
   - Я вас здесь высажу, если не возражаете, - притормозил Птах. - Минут десять придется прогуляться пешком.
   - Не зайдете? - удивился Платон. Рвение Птаха ехать в такую даль и не пошарить в его доме показалось бессмысленным.
   - Нет, спасибо. У меня аллергия на розы. Садовник ваш, опять же, натура сложная и для меня почти непостижимая.
   - Знаете Гимнаста?
   Птах задумался. Платон уже собрался выйти из машины, не дождавшись ответа, когда Птах тронул его за руку.
   - Гимнаст был моим человеком в доме Богуслава. В вашем с братом доме в Москве, - поправился он.
   - Как это? - опешил Платон, уже осознав, что означают