Мне пора.
   Платон шел к дому в полной растерянности. На звонок у ворот долго никто не отвечал, Платон уже направился к дому сторожа, но тут вдруг Гимнаст образовался с той стороны кованой решетки, как привидение. С иссиня-бледным лицом, пошатываясь, он смотрел на Платона, тяжело дыша.
   - Что ты тут? - отшатнулся Платон. - Пьешь?
   - Ни боже мой, - заверил Гимнаст, отпирая калитку сбоку от ворот. - Я, как всегда, - на грядках... А с утра ос дымом окуривал. Развелось их, слава богу, немерено.
   В руке Гимнаст держал испачканные землей грабли.
   - Что значит - слава богу?
   - Сам посмотри, - Гимнаст поманил его к сарайчику с инвентарем.
   Платон шел по гравийной дорожке, жадно оглядывая деревья и клумбы. В сарае на земляном полу лежали большие осиные гнезда. Четыре штуки.
   - Зачем они тебе? - удивился Платон, склонившись и брезгливо разглядывая ячейки с жирными личинками.
   - Так ведь сколько корму вкусного деткам! - восхитился Гимнаст. - Они же тлю всю поели, я принес им муравейник в ведре - все яйца выели. Они очень голодные, Платоша.
   Платон понял, что Гимнаст говорит о маленьких богомолах, и вздрогнул.
   - Веди!
   В оранжерее, куда он входил, озираясь и стараясь ни к чему не прикасаться, было душно, влажно и так душисто, что Платон на секунду забыл обо всем, закрыв глаза и жадно вдыхая аромат роз.
   - Попрятались, - нежно заметил Гимнаст. - Не поверишь - они меня уже узнают! Вот, смотри. Фью-у-у, - тихонько посвистел он и кивнул на куст желтой "Баккара".
   Платон заметил слабое шевеление листьев, не более.
   - Двое сидят прямо перед тобой, на полке!
   Платон отшатнулся от деревянной полки. Осмотрел ее, сантиметр за сантиметром, но никого не обнаружил.
   - Вот же она, красавица, - протянув руку, Гимнаст снял что-то, по цвету - совершенно в тон мореному