- громко спросил он.
   - Я насчитал двести шестьдесят три, потом сбился. Они как посыпались!..
   - А мне говорили - сто двадцать восемь... Гимнаст! Пойдем со мной.
   - Платоша, я занят. Потом, - отозвался невидимый Гимнаст.
   - Нам нужно поговорить. Сейчас!
   - Не кричи здесь, - он вдруг вынырнул откуда-то снизу. - Они криков не любят. Начинают крылышками шуршать. Я тут без тебя пересадил шестнадцать кустов бордовых роз. На клумбу с "Девочкой". И еще хочу показать бордюрную травку, хорошо прижилась.
   - Потом, потом... - Платон спешил к дому.
   - Ты же не любишь, когда в одном месте много роз одного цвета, - задержал его Гимнаст.
   Платон остановился и осмотрел статую - изрядно облезлую небольшую бронзовую фигурку девочки, сидящей на коленях в раскрытых лепестках бронзового цветка. В слабых струях сделанного Гимнастом фонтанчика "Девочка" казалась несчастным застигнутым дождем и оттого скорчившимся ребенком. Вокруг нее на круглой клумбе жирели свекольного цвета розы.
   - Хороши!.. - вздохнул Платон. - А это что? - наклонившись, он поднял из-под розового куста каменную фигурку лягушки, так мастерски выполненную, что ему тут же захотелось иметь такую на своем письменном столе. - Еще одна? - Он показал пальцем на другую каменную лягушку, лежавшую неподалеку.
   - Это мое, - твердо заявил Гимнаст. - Это будет тут лежать.
   - Как хочешь, - Платон с сожалением выпустил из ладони удобно поместившуюся в нее тяжелую и почему-то теплую лягушку.
   Гимнаст, проследив за ним, наклонился и слегка развернул каменную фигурку в одном ему известном направлении. Платон улыбнулся про себя, отметив, что его садовник, похоже, стал настоящим язычником.
   Осмотрев дом, Платон понял, что досада и раздражение после сказанных Птахом слов прошли. В доме царили абсолютная чистота и порядок. В прихожей