ивления? Посторонние люди в его квартире, пианино с замками, три сотни богомолов в оранжерее... Предчувствие беды опять стиснуло сердце, но дождь-туман сразу же расслабил эту хищную хватку, обволакивая все собой, как ватой.
   Платон пошел к дому. Спать.
   Он спал дня три. Или четыре. Раз в день Гимнаст приносил поесть, после чего Платон запирался в спальне часа на два, потом бродил некоторое время по двору, беспрестанно зевая, и опять шел спать.
   В четвертую трапезу (парочка кур-гриль, явно из придорожного кафе - еще теплые, завернутые в фольгу, рыбная нарезка, помидоры и большая дыня) Платон обнаружил, что ему больше не зевается.
   - Вениамин звонил, - доложил Гимнаст. - Просил поговорить с тобой.
   - Никого не хочу видеть, - категорично заявил Платон.
   Гимнаст кивнул с пониманием, потом, убирая со стола, небрежно обронил:
   - Платоша, это само не рассосется.
   - Рассосется! - уверенно заявил Платон. - Вокруг меня плетется заговор, если меня не будет, заговор не сработает.
   - И что, так и будешь здесь сидеть?
   - Не твое дело.
   - Спать по двадцать часов, есть и дрочить под видеокассеты?
   - Убирайся, - спокойно приказал Платон.
   - Хочешь, я девочек закажу из "Сакуры"?
   - Отстань.
   - Маленькие вьетнамки, хрупкие, совсем как девочки на твоих кассетах.
   Платон тяжело посмотрел на Гимнаста. Тот на всякий случай отступил подальше.
   - Закажи, - вдруг кивнул Платон. - Из "Сакуры". И еды закажи, вина хорошего. И этого... Скрипача. Помнишь, в прошлом году можно было пригласить скрипача по вызову. Виртуоз...
   - Будет сделано, - засуетился Гимнаст. - Так я позову его?
   - Кого?
   - Веня ждет, согласишься ли поговорить.
   - Он здесь?
   - Здесь. Послал меня на разведку твоего физиологического состояния,
   - Давно ждет?
   - Час.