тоша, не смотрел бы... - попросил Гимнаст, вытаскивая из банки очередную неподвижную жертву.
   В большом резиновом фартуке, в резиновых сапогах и толстых резиновых перчатках, Гимнаст смотрелся как профессиональный забойщик скота, или... Еще маска на лице, как у хирурга. Платон поежился. Всякое желание отыграться на садовнике за быка-производителя из ближайшего совхоза пропало.
   - Не сердись, - подстерег его мысли Гимнаст. - Захотелось, чтобы ты поехал к ребяткам, навел там порядок, вот я и наплел Веньке всякой всячины.
   - Завтра, - кивнул Платон, уходя.
   - Ну, как знаешь, - разочарованно пробормотал Гимнаст.
   В девять тридцать вечера на такси подкатили девочки из "Сакуры", а еще через полчаса подъехал старенький скрипач, который просил ни в коем случае не давать ему пить до "Ночной сонаты", а потом - можно, потом пальцы все равно устанут.
   К половине одиннадцатого Платон застыл неподвижным божком перед курительницей, которую соорудил Гимнаст в большой столовой. Сквозь дымок он наблюдал за отточенными движениями маленькой, ярко раскрашенной женщины, подающей ему чай под "Аквариум" Сен-Санса в исполнении трезвого скрипача.
  
  ***
  
   В это самое время - в десять тридцать вечера - Федор Омолов завалил своего брата с одного удара в висок. Было это в спальне Платона. Вениамин упал у кровати.
   Аврора, с разбега вскочившая на кровать, тут же опустила сверху на голову Федора аквариум с белыми лягушками, который она схватила в гостиной, как только услышала, что братья ругаются. Аквариум в четыре литра принадлежал Илисе - вместе с пианино и большим чемоданом он составлял, как та любила пошутить, ее приданое. Федор упал на брата, залив его спину водой и кровью из разбитой головы, а сверху на мокрого Федора свалились лягушки, запутавшиеся в водорослях.
   За всем этим весельем наблюдало хрупкое