обко улыбнулся ей, стараясь скрыть переживания за подобное обращение с книгой. Федор же продолжал чтение:
   - "Про хвост я ничего не могу сказать, - отвечал конюший. - Сам признался, что ты прохвост! - воскликнул Гаргантюа". - Федор с веселым видом осмотрел присутствующих. Не дождавшись нужной реакции, решил объяснить:
   - Про хвост и прохвост - получается одинаково, когда говоришь! А еще: "Так ли, не так ли, сунь себе в нос пакли. Кто слишком много такает, тому птичка в рот накакает!" Вы чего, как на похоронах? Вам не смешно? Подумаешь, подрались с Венькой из-за бабы. Это наши проблемы. Ведь все живы, чего дуться? Иди сюда, - он постучал ладонью по ноге.
   Илиса сразу подошла и присела на место, по которому постучал Федор.
   - Жена, ты меня любишь? - спросил Федор весело.
   - Конечно, Феденька, - ответила Илиса, закинув голову вверх и шаря глазами по его лицу.
   - Значит, тема закрыта, - постановил Федор.
   - Я, Феденька, всех люблю, - тихо промолвила Илиса. - Я как-то поняла, что выжить можно, только если всех полюбить. Иначе - никак.
   - Но меня-то - больше всех? - настаивал Федор.
   - Нет, - покачала головой Илиса. - Я всех люблю одинаково. Разве что... Вот Платона Матвеевича я люблю больше всех. Потому что он - добрый и глупый.
   Платон, уже встававший, чтобы уйти, дернулся и столкнул свою чашку на пол. Вторая.
   - Ночью поговорим и выясним, кого больше, - самоуверенно заявил Федор.
   - Конечно, Феденька...
  
  ***
  
   Платон не мог заснуть. Таращился в потолок, считал прыгающих баранов, потом включил плеер и надел наушники.
   Около трех часов ночи он почувствовал, что кто-то сидит у него в ногах. От страха, что это опять окажется Илиса, он подхватился и выскочил из постели как ошпаренный.
   - Тише, Тони, - попросил Вениамин. - Пойдем со мной.
   - Не надо,