горячим телом и еще больше пугая того безумными глазами.
   Платон сидел на широкой лежанке, пока Веня метался по почти пустой комнате, то и дело шарахаясь от собственного отражения в зеркалах.
   - Сядь, - попросил Платон, показывая рукой рядом с собой. - Сядь, я кое-что расскажу тебе. Поверь, это галлюцинация.
   - Я уже говорил, что такого не может быть! - воскликнул Веня.
   - Сядь. Вот так. Послушай. Я точно знаю, что девочка, которую мы видели в дверях ванной, - галлюцинация. Я не знаю, как Квака это делает, но у нее отлично получается.
   - Значит, Федька сейчас в ванной трахается с галлюцинацией, да? Это галлюцинация так громко подвывает?
   - Я хочу кое-что тебе рассказать. Но сначала ты должен успокоиться. Успокоился?
   - Тони, ты сам успокойся.
   - Хорошо. Ты уже видел эту девочку, так ведь?
   - Я ее не только видел, но и трогал!
   - Значит, - взял Платон племянника за руку и сжал ее, успокаивая дрожь, - ты должен был ее хорошо рассмотреть. Она сейчас стояла голая, я разглядел...
   - И что? - не понимает Веня.
   - Низ живота. У нее совершенно голый лобок. При достаточно маленькой груди. О чем это говорит? О том, что она - несовершеннолетняя.
   - Как это? - напряг лоб Веня.
   - Она незрелая в половом отношении. Она еще маленькая.
   - Тони, у тебя вчера вечером телки были?
   - Телки?
   - Да, телки! Ты сам говорил - на заказ!
   - Не кричи. Были у меня... телки. И что?
   - А то, - отнял Вениамин руку и сменил выражение лица на снисходительное:
   - Наверняка они были дорогими телками, так?
   - Допустим... - все еще не понимал Платон.
   - Тогда ты должен знать, что они не только это место выбреют по делу, а и любое другое!
   - Это не выбрито, мне ли не знать, как выглядит выбритое место у женщины! - горячо заверил Платон племянника.