ас такой нерешительный, Платон Матвеевич! Определенно чем-то воняет, - задергал он носом.
   Платон взял из принтера лист бумаги, закинул правую ногу на левую и постарался вытереть свой каблук с максимально серьезным выражением усердия на лице.
   Одного листа не хватило. Птах, слегка растерявшись, следил глазами, как Платон осторожно помещает использованные листы в плетеную проволочную урну, взял ее и на вытянутой руке вынес за дверь. Вернувшись, он уселся на стол боком и помахал ножкой в растоптанной туфле.
   - Нуте-с?
   Платон молчал.
   Птах ждал, болтая ногой. Он первый не выдержал.
   - Платон Матвеевич, а какая у вас пенсия, я что-то запамятовал?
   Несколько опешив от такой прямолинейности, Платон совсем успокоился и даже посочувствовал Птаху, явно еще не успевшему опохмелиться и оттого делающему подобные промахи - сразу направляет беседу в денежное русло. Что там дальше будет? На какие деньги пенсионер Омолов вызывает к себе на дачу дорогих гейш из эротического салона?
   - Смешной вы, Коля... Не дожил я еще до пенсии. Бодр, так сказать, телом и душой. Недавно с парашютом прыгал. Заметьте - в бессознательном состоянии. Про твист на крыше вы уже знаете. К чему такие вопросы?
   - На что вы живете, Платон Матвеевич? - уточнил свой интерес Птах.
   - На трубки, - не задумываясь, ответил Платон. - Трубки у меня в кабинете видели? На них и живу.
   - То есть из которых курят? - искренне удивился Птах.
   - Курят или просто сосут для солидности. Трубка в наше время - аксессуар уверенных в себе дельцов из богемы, опустившихся поэтов и страдающих комплексом неполноценности частных сыщиков и адвокатов. Иметь дорогую трубку престижно. Вот, взгляните, - Платон осторожно достал из кармана пиджака завернутую в льняную салфетку большую трубку. - Я так и думал, что вы в этом деле - профан.