сказать Птаху о тяжелых последствиях микроинсульта, явно что-то повредивших в его мозгах, раз уж он решился пойти на сделку - и с кем, спрашивается?.. Или о кромешной усталости, заполнившей его тело и исподволь подтачивающей волю и способность к выживанию. Или об одиночестве, которое как бледная моль летних бессонных ночей запорошила его сердце пеплом потерь - пыльцой со своих крылышек. Вместо этого он строгим голосом объявил:
   - Я не справляюсь с заданием.
   - Даже так?
   - Да. Именно так. Я, конечно, испытываю теплые родственные чувства к моим племянникам, но ситуация вышла из-под контроля. Я могу сорваться.
   - Это вы о голой красавице в вашей квартире? - небрежно заметил Птах. - Бросьте. Я знаю, что вы удрали на дачу, развратничали там, ну и на здоровье. Если боитесь нервного срыва - зачем вернулись?
   - Мой старший племянник ударил брата по голове. У Федора тяжелая рука. - Платон показал, какая приблизительно рука у Федора, сжав кулак и поднеся его к розовому личику Птаха.
   - Делов-то! - отмахнулся тот.
   - Потом Аврора разбила о голову Федора аквариум с лягушками.
   - Ну?! - оживился Птах. - И что с нею теперь?
   - Жива пока что, - лаконично ответил Платон.
   - Это все? - слегка разочарованно спросил Птах.
   - Вениамин нервничает из-за жены Федора. У меня начались галлюцинации. Вроде все.
   - Поподробнее с галлюцинациями, - попросил Птах.
   - Мои галлюцинации - мое личное дело. Дело не в них. Дело в психическом состоянии. Сегодня ночью, находясь из-за этих видений в невменяемом состоянии, я позволил себе настолько откровенный разговор с Вениамином, что даже сейчас, вспоминая его, обливаюсь потом стыда. - Платон достал свой белоснежный платок и вытер лоб.
   - Какая у вас нежная нервная система, - ехидно заметил Птах. - У всех бухгалтеров так плохо с нервами или