лько у тех, которые носят перстни из платины?
   - Похоже, вы не можете отключиться от своего состояния не успевшего опохмелиться алкоголика и вникнуть в мое, совершенно паническое, - вздохнул Платон. - А в прошлый раз вы мне показались неплохим психологом. Поймите, дело не в том, что я наговорил племяннику. А в том, что мне это совершенно не свойственно, понимаете? Я рассказал о вещах настолько личных, которые сам себе до этого случая не позволял вспоминать, даже в самые страшные по тягучести ночи!
   - Вы меня ужасно заинтриговали.
   - То, что я позволил себе подобное, - не слышит Платон, - свидетельствует о критическом состоянии моей психики, что может привести к непредсказуемым последствиям.
   - Ну хотя бы в двух словах... боже мой, я всегда смотрел на вас, как на скалу, как... на оплот невозмутимости! В двух словах, о чем речь? - нервно запрыгал вокруг кресла Птах. - Это для дела необходимо, поверьте!
   Платон удивленно уставился на него.
   - Вы серьезно?
   - Конечно, серьезно! Вот, смотрите, - он чуть развернул кресло с Платоном, чтобы было удобней добраться до клавиатуры. - Вот какой ерундой сейчас пичкают современных работников спецслужб. Вы только послушайте названия лекций по формированию психологического образа работника плаща... так сказать, и кинжала. Где же это? Вот! Читайте. "Визуальные компоненты раздражителей извне. Визуальные компоненты внутренних раздражителей на основе специально подобранной музыки, видеоряда, голосов толпы". А?! Вот тут еще: "Некоторые рекомендации по способам сохранения спокойствия в экстремальных условиях нервического противостояния исследуемого объекта".
   - Хорошо, хорошо, прекратите, - скривился Платон от такой казенщины. - Я попробую. - Он посидел с видом человека, слушающего внутренний голос. На самом деле Платон лихорадочно соображал, как побыстрей