Почему Платон тогда, в кухне, не вспомнил эту руку, засунутую в банку от компота?
   Итак, Аврора - одна из множества симпатичных домработниц Богуслава. Брат явно питал слабость к женщинам в строгих форменных платьицах с белыми воротничками и с крошечными белыми фартучками, как бы определяющими собой место живота. Аврора... Странно, что он не узнал ее. Хотя... Он узнал руку в банке и поленился испугаться этого узнавания, испугаться до потери покоя, пока не вспомнишь все.
   - Старческая немощь, - пробормотал он. Птах сразу же подсел ближе.
   - Старость, - зачем-то начал объяснять вслух Платон, - это, когда ленишься лишний раз вспомнить прошлое, потому что боишься участия в чужих проблемах. И вообще... "Долгая память - хуже, чем сифилис, особенно в узком кругу". Я уже недавно кому-то это говорил. Не помню...
   Во дворе было тихо и спокойно. У подъезда не толпились соседи, чтобы глазами жадно слизать выражение лица Платона, всегда такого невозмутимого и отстраненного. Хотя чему удивляться? Он один был для немногочисленных и весьма состоятельных жителей этого дома натурой совершенно загадочной, но не вызывающей беспокойства - импозантный вид, одиночество...
   Все еще находясь в состоянии потери чувствительности к несчастьям, Платон подумал, что соседи могли и не понять, кого именно и из какой квартиры выносят на носилках из подъезда.
   Постояв у двери, он решил не искать ключи. Позвонил. Дверь открылась сразу, как будто Веня стоял за нею в ожидании.
   - Тони!.. - начал было он, но осекся, увидев на лестничной клетке Птаха.
   - Я все знаю, - сказал Платон, направился к спальне и чуть задержался на пороге: а вдруг это произошло именно здесь?..
   - Это не в квартире было, - заметил его нерешительность Вениамин. - Пойдем, покажу.
   - Я только переоденусь, - буднично заметил Платон, закрываясь