окой избушки, с одной стороны которой выходила скользкая металлическая горка, с другой - лестница. Низ избушки представлял собой нечто настолько авангардистское, что только при больших усилиях воображения можно было назвать куриными ногами.
   - Здесь, - остановился Веня.
   Платон огляделся. На качелях вдалеке кто-то взрослый тихонько раскачивал маленького ребенка. Шелестели липы.
   - На детской площадке? У домика Бабы-яги? - понизил голос Платон.
   - Да. Менты пулю выковыряли вот тут, - Веня показал на белеющую щербинку от недавно выбитой щепки где-то в районе предполагаемой коленки предполагаемой куриной ноги. Платон вдруг подумал, что ног сделано четыре, а у курицы их две. Он сам себе был противен, но ничего не мог поделать - напряженно, словно в данный момент это было самым важным, думал, сколько "курьих ножек" должно быть у избушки Бабы-яги.
   - И что... Свидетели были? - спросил Платон.
   - А как же. Парочка школьников, две бабки и сантехник.
   - Рассказывай. - Платон присел на бортик горки.
   - Короче, мы с Квакой поехали за аквариумом. Федька довел Аврору до бешенства и сунул ей пистолет. Но она долго сопротивлялась. Сказали, что Федька ее силой вытащил на улицу, принес сюда и поставил. Отсчитал пятнадцать шагов. Пока считал, Аврора пыталась удрать, хоть и крыла его последними словами при школьниках. Пьяная - что с нее возьмешь? Федька тогда уменьшил расстояние, обложил ее по-умному, она стала стрелять. Выстрелила три раза, потом ее сбил с ног сантехник. Говорят, - добавил Вениамин, закрыв глаза, - Федька очень удивился, когда падал.
   - Все? - спросил Платон.
   - Про Федьку - все. Мы подъехали как раз одновременно со "Скорой". Пока Федьку грузили на носилки, подкатили менты. А потом - наряд по сигнализации. По старой памяти завалили меня мордой в песок, но потом переключились