на убойный отряд. Пока выясняли, кто здесь и зачем, я пошел в квартиру и выдрал пульт из стены. А потому что достали со своей сигнализацией!
   - Веня, подожди, - прошептал Платон. - Я ничего не понимаю, а ты?
   - Я все понимаю, а толку?
   - Тогда давай сначала, и с объяснениями, а то для меня впору психушку вызывать.
   - Мы с Квакой поехали за аквариумом... - уныло начал по новой Вениамин.
   - Стоп! Лучше отвечай на вопросы. Пистолет был заряжен?
   - Ну так! - хмыкнул Веня.
   - Боевыми? В смысле, настоящими?
   - А то!
   Платон встал, прошелся к щербинке от пули, потрогал ее.
   - Если Федор хотел покончить с собой, почему просто... - пробормотал он.
   - Ну уж это полная лажа! Покончить с собой в любимом шлеме, да? - подошел к нему Веня.
   - Тогда - что?
   - Он мазь испытывал. Вернее, не испытывал, а хотел убедиться, что она сработала
   - Мазь?!
   - Сядь, Тони, ты совсем белый. Федька и меня просил в него пальнуть, когда пройдут две недели. Я отказался. Тогда он насел на Аврору, а той, сам знаешь... Все по фигу, когда пьяная.
   - Мазь... - прошептал Платон, кивая головой. - Мазь... Но это же... Это же полный идиотизм! - Он с трудом сдержался, чтобы не заплакать.
   - Ну, не знаю, - задумчиво протянул Веня. - Квака сказала, что после этой мази Федька от пули и ножа не умрет.
   Сквозь пелену слез Платон уставился на племянника, как на инопланетянина. Он почти завидовал его дебилизму, ему в этот момент захотелось стать умственно отсталым, чтобы не отличать жизнь от смерти.
   - Уйди... - попросил он тихо.
   - Тони, не нервничай. Все будет хорошо, - похлопал его по руке Веня. - Сейчас приедет Квака, расскажет что и как. Вот увидишь, все будет хорошо.
   Странно, но это подействовало. Может быть, потому, что Вениамин не утешал. Он говорил совершенно