ла Квака над самым его лицом. - Ты сказал - Цапель?
   Увидев испуг в ее глазах, Платон развеселился.
   - Птах - это просто птах, а Цапель - это ка-а-анкретный птах! Смешно, да? Я спрашиваю: Квака - это ка-а-анкретно кто? - Задыхаясь, Платон попробовал приподнять голову, но не смог. - Боишься Цапеля? И правильно. Кваки... должны бояться Цапелей. Слезь с меня. Досмеяться не даешь...
   - Спи, Платон Матвеевич, хороших снов тебе, - с нежностью в голосе пожелала Илиса, сползая с его груди.
   - И что? - прокричал он, чувствуя, что опять остается один. - Уже можно заказывать сны?
   - Досчитай до десяти! - донеслось из коридора.
   - Один, два, три, - пробормотал скороговоркой Платон. На "четыре" попытался сосредоточиться. Ничего не получалось. - Пять... Шесть... надо что-то предпринять, чтобы хоть чуть-чуть ускорить движение мира вокруг... Восемь, девять...
   На счет "десять" кто-то взял его ладонь. Платон покосился, не поворачивая головы, и потерял дыхание.
   У его кровати!..
   - Тина? - прошептал он, не веря.
   - Подвинься.
   - Не могу, - прошептал Платон. - Меня парализовало, наверное...
   - Двигайся, а то уйду! - девочка наклонилась и стада толкать его огромное неповоротливое тело.
   Потом разгладила простыню и легла рядом. - Холодно, - сказала она.
   Платон подумал, что она стала еще более юной, чем тогда, почти двадцать лет назад, в их первую близость. И что из этого следовало? Что он наконец умер и нашел ее в тех местах, где холодно, где времени и возраста не существует! От радости Платон всхлипнул, давясь слезами, повернулся набок и нежно обхватил голую девочку, стараясь закрыть ее собой всю. Она повозилась, устраиваясь удобней, переложила несколько раз его руку, наконец, позволила прижать себя и капризно потребовала:
   - Расскажи сказку.
   - Про кого?
   -