е осталось. Он смотрел одуревшим взглядом, и только. Больше всего его поразил запах - Аврору окутывал плотным облаком знакомый сладковатый аромат. Потом он переключился на ее руки, но зацикливаться на видении женской кисти в стеклянной банке не стал - Платона поразил безупречный маникюр. Он стыдливо собрал в кулак свои пальцы с запущенными ногтями.
   - Вспомнил, чудушка? - снисходительно поинтересовалась Аврора, с удовольствием заметив его внимание.
   - Вспомнил, - Платон опустил глаза. - Вы Аврора Дропси, работали домработницей у Богуслава.
   - А ты все вспомни! - наклонилась она к нему через стол.
   - Все?.. А что было?.. Понимаете, вы как-то незаметно прошли мимо моей жизни тогда. Сейчас... у вас странный цвет глаз - лиловый, сейчас я бы запомнил этот цвет, а тогда... Неужели я себе что-то позволил? Если вы об этом, то извините, я не помню, чтобы особенно нравился женщинам вашего типа, да и повода не давал.
   - Повода он не давал! - хмыкнула Аврора. - Зачем пришел?
   - Узнать, почему вы это сделали, - просто ответил Платон.
   - Закурить есть?
   - Не-е-т... То есть мне сказали в приемной другие посетители, пока я ждал, я купил... вот, - достав из кармана пиджака пачку сигарет, Платон подтолкнул ее по столу. - Извините, с ментолом не было.
   - Хоть бы побрился. Одичал совсем мордой, - вместо благодарности заметила Аврора. - Он пришел узнать, зачем я это сделала, ну не прелесть ли! Федька попросил - я и сделала. Он же у нас, Платон Матвеевич, очень настойчивый, хоть и на голову слабенький, но своего добьется, если захочет.
   - Почему - у нас?
   - Родственник все-таки. Какой-никакой, а родственник. Все-таки брат моего сына.
   - Брат?.. Сына? Какого сына?
   - Единственного! - злорадно прошипела Аврора, выпуская в него дым. Она явно получала удовольствие от растерянного вида