Илиса взяла кружку с водой.
   - Никакой мочи нет подняться, в глазах темно!.. - стенала в коридоре монашка. Илиса что-то тихо втолковывала ей.
   - Нет, что ты, какая еда! - отказывалась пострадавшая. - Разве пару яичек, хлебушка с чаем да яблочко. И то не знаю, смогу ли...
   Вернувшись в кухню, Илиса взяла поднос и стала загружать его едой. Платон протянул врачу деньги и пошел ее проводить. В коридоре он заметил, как женщины обменялись быстрыми недоверчивыми взглядами.
   Потом он долго разглядывал поднос, уставленный тарелками. Холодная вареная говядина, бутерброды с колбасой, сыр, поджаренные тосты, персики, открытая баночка красной икры и кофейник, который еле поместился.
   - Это ей? - опешил Платон.
   - Что ж я, голодного до смерти человека по глазам не распознаю!
   Он постоял в кухне, чтобы дождаться реакции монашенки. Дождался.
   - А яичек так и не принесла, девонька! Я яички люблю. Всмятку!
  
  ***
  
   Ночью Платон проснулся от плача. Он сел в кровати и затаил дыхание. Кто-то плакал, негромко, отчаянно, не таясь. Нашарив шлепанцы, Платон вышел в коридор. Плач прекратился. Платон обошел неспешно всю квартиру. В гостиной на огромной постели спала в уголке Илиса. То, что она спала, подтверждал негромкий равномерный храп. Подойдя к кровати, Платон захотел накрыть одеялом крохотную ступню, уже протянул было руку, но замер, пораженный. Он соотнес расстояние от раскинувшейся Илисы до этой пяточки в другом конце разложенного дивана и вдруг понял, что чувствует человек, столкнувшийся со сверхъестественным. Оторопь сердца - так бы это назвал Платон Матвеевич, если бы захотел в тот момент описать свое состояние. У него было несколько секунд, чтобы решиться. Он не приподнял одеяло. Рука дернулась, словно в неудачной попытке перекрестить, но он не открыл одеяло. Наклонился и прижался губами