ссматривал график дежурств за месяц.
   - Ну что же поделать, если его нету, - вздохнул доктор и немного расслабился: посетитель, похоже, не собирался кричать и скандалить.
   - Может быть, посмотрите тела триста пять и триста шесть? - не выдержал врач, когда Платон закончил изучение графика дежурств медперсонала и уставился на него с доброжелательной легкой улыбкой. - Триста шесть, правда, в очень запущенном состоянии - не больше пятидесяти килограммов. А вот триста пятое тоже крупное, тучное. Может, вы триста пятое опознаете?
   Платон Матвеевич категорически отказался опознавать другие трупы, поскольку только тело с номером триста два имело весьма отличительный признак, который должен был, несомненно, произвести неизгладимое впечатление даже на видавших многое работников морга.
   - Как же, помню, - уныло согласился врач. - Помню я этот грандиозный признак. У нас все санитарки сбежались посмотреть, пока первое окоченение не прошло, даже восьмидесятилетняя Хвостова прибежала.
   Через полчаса доверительной беседы Платон Матвеевич узнал, сколько времени длится первое окоченение, что клиент, сохранивший подобное состояние своего органа, несомненно получил мощнейшую и совершенно не реализованную порцию возбуждения, и что все дежурившие тогда сотрудники морга, без сомнения, запомнили тело триста два, и даже санитарка Хвостова, у которой налицо склеротические проявления памяти, но! Факт остается фактом - тело исчезло. О чем врач уже написал две объяснительных.
   - Бывало, и раньше трупы пропадали. Но как? Так как-то, незаметно, скромненько. По номеру только и узнавали, что пропало тело такое-то. Кто его мог толком вспомнить? Да никто - лежало себе под номером триста эн. А тут - столько шуму, мамочки!.. Допросы, выяснения. С вещественными доказательствами тоже неувязочка вышла. Органический материал не дошел