шел до энтомолога. А вы этому телу кто?
   - Я брат, - кое-как выдавил из себя Платон.
   - Спирт будете? Как хотите. С яйцом насекомого, кстати, могла та же Хвостова напортачить. Слепая совсем стала. Могла запросто что-то с пробирками напутать. Да вы не огорчайтесь. Раз в два месяца мы проводим инвентаризацию, все неопознанные к тому времени подлежат захоронению за счет государства...
   - Я не буду ждать инвентаризации, - уверил врача Платон.
   - И правильно. Такое большое тело не могло заваляться, но я к чему - об инвентаризации. К тому, что вы можете быть совершенно уверены, что тело триста два не сожгут как неопознанное. Его наверняка кто-то попутал и похоронил, как свое. В смысле, как родню, я хотел сказать. И мир, как говорится, праху его. Точно не хотите спирту?
   - Значит, вы дежурили в тот день, когда его привезли?
   - Дежурил, - кивнул врач.
   - Значит, это вы установили причину смерти.
   - Установил.
   - А каким образом, разрешите узнать? То есть извините за настойчивость...
   - Да все понятно. Вы хотите знать, от чего умер ваш брат при таком состоянии половых органов, так? Не от множественных оргазмов, уверяю вас, - кивнул врач. - Более того! У умершего не было полового сношения.
   - Нет, я не это хотел узнать. Было ли вскрытие?
   - Было. Зря потраченное время. Предварительный диагноз - острая сердечная недостаточность - полностью подтвердился. Я сразу сказал - он умер от страха.
   - От страха? - удивился Платон. - В таком... в этом состоянии?
   - Ну да. Он возбудился, а потом чего-то сильно испугался. Мимика - великое дело. Мышцы на лице были сведены страхом.
   - А почему делали вскрытие? Так всегда полагается, когда неопознанное тело? - уже еле ворочая языком, спросил Платон. Вопросы давались ему с большим трудом. А ответы вообще безжалостно долбили по