тыне за те десять секунд, пока Лужана на цыпочках пробиралась к двери.
   Поздно ночью он проснулся от странных звуков. За стеной его спальни содрогался большой разложенный диван - кровать молодоженов. Платон закрыл голову подушкой - неуемный Федор! - и только собрался опять заснуть, как дернулся и сел. Он вспомнил, что Федора нет.
   На часах - три пятнадцать. Слегка зачумленный после долгого сна, Платон несколько минут хранил в себе ощущение раздражения на Федора в суеверной попытке вернуть прошлое. А вдруг, если злиться на старшего племянника - не дает спать, завидовать его силе молодости, прощаться с диваном - скоро от таких скачек он развалится... вдруг! - все вернется. Если очень захотеть.
   Полностью проснувшись, Платон испугался и совершенно не знал, что делать - выходить ли из спальни? Ужас перед тем, что он может увидеть в проеме двери в ванную голую маленькую красавицу, которую закроет своим телом подбежавший Федор... Этот ужас был не самым ужасным. Если из имеющихся в квартире персонажей попробовать составить любовную пару, учитывая, что сам он сидит истуканом на кровати, вот это будет ужас так ужас!
   Скоро звуки затихли. Платон сидел в тишине, подложив под спину подушку, и уже задремал, устав прислушиваться, как вдруг почувствовал странный запах.
   - Горим... - прошептал он, откидывая одеяло.
   - Горим! - заверещала в коридоре монашка.
   Выбежав в коридор, Платон столкнулся с нею. Лужана уже успела сбегать за графином в кухню, поэтому Платон тут же оказался облитым ниже пояса. Мешая друг другу, они прорывались в гостиную, из-под дверей которой пробивался дым.
   Первым ворвался Платон и сначала ничего не мог разглядеть в темноте. Бросившись к окну, он открыл его, зажег верхний свет и застыл, пораженный.
   На полу возле дивана на металлическом подносе что-то тлело, ужасно воняя