оправдают, что ли? - равнодушно спросил Веня.
   Платон заметил, что после сжигания лягушачьей шкурки со всеми вытекающими из этого события волнующими ожиданиями Вениамин утратил интерес к встрече с матерью.
   - Есть свидетели, которые утверждают, что Федор требовал выстрела и кричал, что ему ничего не будет, что он в бронежилете.
   - Лажа это полная, - уныло заметил Веня. - Не мог Федька такого говорить. Он наверняка кричал, что мазь его сохранит. Да что толку... Можно говорить что угодно, он действительно сам напросился. - Он подумал и хмыкнул:
   - Смешно получается. Наш с Федькой адвокат будет защищать Аврору.
   - Дорогой адвокат? - осторожно поинтересовался Платон.
   - Да уж не дешевый. Откуда у нее деньги, кстати?
   - Ты дорого стоил, - ответил Платон. Дождался, когда удивленное непонимание сменится в глазах племянника озарением, и обнял его за плечи. - Это тот самый адвокат, который приехал за вами в Турцию?
   - Ну да.
   - А почему за вами не приехал адвокат Богуслава?
   - Там такая фишка получилась, - задумался Веня. - Отец предупредил - еще одна буза, и он нас рассортирует.
   - Что? - не понял Платон.
   - Разведет, короче. Чтобы мы жили раздельно. А мы бучу в одном борделе дешевом затеяли, так, ничего серьезного, но в свалке турок девчонке руку ножом поранил. Полиция нагрянула. Мы сбежали тогда, но сам понимаешь - найти таких двоих в городе - плевое дело. И Федька говорит... Сказал, пошли оттянемся уж как следует, все равно нас завтра загребут за хулиганство, и отец потом, когда выкупит, спуску уже не даст. Ну, мы сперли обезьяна в зоопарке и поехали кататься. Кто его знает, может, и обошлось бы, но Федька с обезьяном облили мочой полицейского, который нас остановил за то, что этот обезьян сидел за рулем. Тони, ты когда-нибудь видел, как мочится шимпанзе? Я думал, они