оворить, что последнее время его начал беспокоить его член, он то и дело намеревался принять стойку, даже когда Платон думал о брате. Этого он не сказал.
   - А твое мужское достоинство тебя не беспокоит? - небрежно поинтересовалась Илиса.
   - Ты отвратительна.
   - Вся в тебя, - беззлобно огрызнулась она.
   - Ради бога, умоляю, только не надо говорить, что ты внебрачная дочь моего брата от очередной домработницы!
   Тут Платон вдруг подумал, что у Богуслава от домработниц могло быть много детей, просто он отобрал себе только сыновей. Зная пренебрежительное отношение брата к женскому полу, вполне допустимо было предположить его отказ от всех дочерей, сколько бы их ни родилось.
   - И ты пробралась в мой дом, чтобы уничтожить братьев-наследников, а теперь будешь качать права, доказывая свое родство с Богуславом, - пробормотал он. - Что ж, первая часть плана тебе, удалась.
   - Не-е-ет, Платон Матвеевич, так просто ты не отделаешься! При чем здесь Богуслав? Я твоя внебрачная дочь. Твоя.
   - Исключено, - отмахнулся Платон, впрочем, начав потихоньку холодеть.
   - Но кое в чем ты прав - я тоже от домработницы.
   - Ат-ат-от которой? - нащупав кресло, сел Платон.
   - Платон Матвеевич! - укоризненно посмотрела Илиса. - Ты передо мной сексуального монстра не изображай. Ты же на всех домработниц подряд не бросался, как дядюшка. Тебе нужна была определенная фактура.
   - Ка-ка-какой дядюшка? Какая фактура?..
   - Мой дядюшка, Богуслав Матвеич. Подбирал себе домработниц с определенной целью. Так сказать, совмещал приятное с полезным. Но ты запал только на одну из них, бродяжку. Которую по непонятным причинам твой брат привел в дом с вокзала - готовить Алевтина не умела, да и внешне была не в его вкусе.
   Услышав дорогое имя, Платон вскочил, но тут в глазах стало совсем темно, гул в ушах