нул Гимнаст. - Сообрази поесть. - И обратился к Платону:
   - Алевтина приехала в Москву, когда ей исполнилось семнадцать. Она приехала из детского приюта с новеньким паспортом и специальностью швеи-мотористки.
   - Прекрати! Когда же это кончится, почему меня не оставят в покое?! - простонал Платон.
   - Она искала отца, - безжалостно продолжал Гимнаст. - Мать ее в метрике записала его имя, рассказала, что он был известный спортсмен, вот Алька и явилась в Москву искать звезду советского спорта. Две недели проискала, попала в нехорошую компанию. По первости девочку из детдома в милиции простили, но в байку про отца поверили. Разузнали кое-что. Так мы и встретились. Богуслав сказал, пусть живет пацанка, у него тогда как раз домработница съехала - восемьдесят четвертый год, я пил по-черному.
   - Минуточку, при чем здесь отец Алевтины и Богуслав? - заинтересовался Платон.
   - Так ведь милиция вышла на адрес Славки. А ему поиграться захотелось в благотворительность. Соединить, так сказать, отца и дочь. Вот и привел ее домой.
   - Ничего не понимаю, а кто был отец?
   - Я отец был, - спокойно заметил Гимнаст. - Славка меня у себя прописал.
   - А ты... это самое, ты отвечаешь?..
   - За базар? Отвечаю. У меня в молодости баб было - немерено. Бабы слетаются на деньги и славу, как мотыльки на огонь. Бывало, за ночь по три штуки менял. Конечно, я в упор не помнил мать Алевтины, но когда увидел саму девчонку, вспомнил. Есть некоторые отличительные признаки...
   - Зов крови, - вступила врач, поедая бутерброд.
   - Кровь здесь ни при чем. Она у меня тогда была проспиртована до стадии полной стерильности, - заметил Гимнаст. - Но Алька была очень похожа на мать, а та девочка была незабвенная. И Алька была незабвенная. Я правильно говорю, Платоша - незабвенная?
   - Гимнаст, ты что, хочешь сказать,