что ты... - просипел Платон.
   - Да, я вроде тебе тесть, а ты вроде мне зять. Когда Алевтина сбежала из дома Богуслава, она была беременна. Через девять месяцев, как положено, разродилась. Тебе приказала не говорить ни слова, очень она боялась. А через месяц после родов умерла - горячка.
   - Чего боялась?
   - Позже объясню. Куда мне было девать такое наследство? Неимущему калеке - приживальцу без копейки за душой? Знаешь, что я сделал?
   - Ш-што? - в ужасе прошептал Платон.
   - Я это наследство в дом ребенка оформил и бросил пить. А в десять лет Василиса потребовала ее забрать из казенного дома. Стала жить самостоятельно.
   - Василиса - это?..
   - Это я, - отозвалась Илиса.
   - У тебя в паспорте записано, что ты Илиса, - пробормотал Платон.
   - У меня много паспортов. В загсе был с именем Илиса Квака.
   - Это она так мою фамилию исковеркала себе на потеху, - ласково улыбнулся Гимнаст.
   - Твою? - не понимает Платон.
   - Я Квакшин. Стыдно, Платоша, не помнить фамилию человека, который золото на Олимпиаде брал и который с тобой уже столько лет живет. Теперь я могу с чистой душой отчитаться за все твои деньги, присвоенные мною. Ни копеечки даром не потрачено. Василиска оказалась умной и работящей. К четырнадцати годам уже окончила школу экстерном, начала сама зарабатывать. А теперь, любезная, пощупайте его пульс, - попросил Гимнаст врача.
   - Не надо мне ничего щупать! - возмутился Платон, трясясь, как в лихорадке.
   - И пощупаем, и сердечко послушаем, и укольчик сделаем успокоительный, - встала врач.
   - Почему ты позволил ей выйти замуж за Федора? Он же ей братом приходился?
   - А она захотела быть Омоловой. Буду, говорит, Омоловой, и все дела! - развел руками Гимнаст.
   - Не спрашивай его, дед мне не указ, - сказала Илиса.
   - Господи!.. - дед... - не