может поверить Платон. - Что же мы теперь будем делать?..
   - Жить будем, Платоша. Жить и радоваться, - успокаивающим тоном заметил Гимнаст.
   - Да чему тут радоваться? Одно горе кругом...
   - Заботы у тебя, Платон Матвеевич. Завтра нужно ехать в суд на слушание дела Авроры. Я надеюсь, ее выпустят. Ты ей расскажешь о Веньке и о бабе этой бешеной, которая его утопила.
   - Нет! - замотал головой Платон.
   - Ладно, пусть адвокат расскажет. За такие деньги можно иногда и морду дорогую под синяк подставить.
   - Да зачем ей это рассказывать? - застыв, Платон покосился на иглу, которая входила в руку.
   - Да затем, Платоша, что, во-первых, она и так когда-то узнает, а во-вторых - чем раньше, тем лучше. Аврора одна найдет эту монашенку. Никто кроме нее не найдет.
   - Как это - найдет? - не понимает Платон. - А если она утонула?
   - Такие, Платоша, не тонут, уж ты мне поверь. Таким Невскую Губу переплыть - как прогуляться. Вот тебе, любезная, за твои труды и понимание, - Гимнаст протянул деньги врачу, провожая. - Ты особого внимания не придавай тому, что здесь услышала.
   - У всех свои болячки, - вздохнула та. - А к болячкам я отношусь, как велит заповедь врача.
   - И правильно. Молчание в таком деле никогда не навредит.
   Вернувшись, он кивнул Илисе. Та, ничего не спрашивая, принесла бутылку вина и бокалы. Платон пить отказался. Он жадно следил за каждым движением девочки, отмечая знакомые жесты.
   - А теперь, Платоша, раз ты оказался здоровьем крепок и на нервы спокоен, я тебе расскажу, чего боялась Алевтина. Подставил я ее, Платоша. Я во всем виноват. Грех на мне большой.
   - Я не хочу больше слышать слово "грех", - закрыл глаза Платон. - Меня от него мутит.
   - А ты ляг на кровать, Платоша.
   - Это чтобы я от твоих откровений не упал в обмороке на пол? - усмехнулся