имаешь? - перешел на шепот Кока.
   - Нет.
   - Бывший офицер Службы безопасности уходит на пенсию и начинает вести собственное расследование по делам умершего авторитета, - медленно втолковывает Кока. - О чем это говорит, понимаешь?
   - Не понимаю.
   - О деньгах, Платон, о деньгах, уверяю тебя!
   - Допустим, - кивнул Платон. - То есть никакого дела нет, Контора расследование не ведет, а этот бывший хочет найти что-то для себя лично. А зачем ты мне все это говоришь?
   - А затем, что он обязательно выйдет на тебя, обязательно! Будь начеку.
   - Начеку... - повторил Платон.
   - Брось. Я знаю, что ты всегда вел финансовые дела своего брата.
   Платон задержал дыхание и посмотрел на Коку таким тяжелым взглядом, от которого у адвоката задрожал подбородок.
   - Я не имел с братом никаких отношений почти десять лет, - медленно продекламировал Платон.
   - Извини, ну извини дурака, сунулся не в свое дело. Но я же от души, я же помочь хотел, Платон, ну извини. Какая-то стерва, которую я вытащил со скамьи подсудимых, делает мне хук правой. У меня от такого слабеет чувство такта, прости.
   - Такта? А ты знаешь, что племянники не так давно попросили меня съездить в Ялту и пристрелить там одного бандита? У него кличка на тему выпечки.
   - Почему - тебя?
   - Чувство такта им изменило, наверное. Они были уверены, что с расстояния в сто метров я попаду этому человеку в глаз. Ничего тебе мои слова не напоминают? Сообщения в прессе, по телевидению?
   - Ты что, стрелял? - упавшим голосом спросил Кока. - Это ты?
   - Точно в глаз. А знаешь, как я лечусь от депрессии?
   - Не-е-ет...
   - Еду в Репине, заваливаю быка из колхозного стада и надрезаю ему вену на бедре...
   - Платоша, я не хотел...
   - Пью теплую кровь, милый мой Кока. Пью, пока не полегчает. Спроси у Гимнаста.