- Ну давай, подари мне иллюзию счастья, покажи Алевтину.
   - Ты пьян. А пьяным иллюзии ни к чему.
  
  ***
  
   Поздно ночью зазвонил телефон. Платон дождался звука шагов в коридоре. Вот за спокойными пробежали еще одни, быстрые и легкие. А это что? Явно тяжелые, мужские... Что же это такое, не квартира - балаган!
   Пыхтя, он с большим трудом встал - на часах три двадцать. От долгого лежания тело отказывалось быстро повиноваться. Выйдя в коридор, Платон никого не обнаружил. Он пошел в кухню, на свет. Гимнаст и Илиса сидели за столом друг напротив друга. Перед ними горела свечка на блюдце, они смотрели на нее, не дыша.
   Нависнув над столом, Платон сначала вгляделся в лицо Илисы. Его сильно поразило это лицо - настолько оно было безжизненным, с застывшими неморгающими глазами. Но Гимнаст удивил Платона еще больше - тот смотрел на свечку жалобно, почти молясь лицом, сведенным в судорогу страдания. На ум не шло ни одно из известных Платону определений такого странного состояния присутствующих. Вот Венечка... Венечка бы сказал...
   - Балдеете? - усмехнулся Платон. От его дыхания свечка погасла. Илиса очнулась и в отчаянии посмотрела на Гимнаста.
   - Все! - выдохнул тот.
   - Значит, так тому и быть, - кивнула Илиса.
   - Смотри на дым! - потребовал Гимнаст. - Сколько ему осталось?
   - Мало.
   - Что это вы делаете? - вклинился в их напряженные переговоры Платон.
   - Все, Платоша, ты потушил свечку.
   - Быстро одевайся, тебе нужно ехать в больницу, - вскочила Илиса. - Ты успеешь, только двигайся! Двигайся!
   - Не гони его, может, я все расскажу? - спросил Гимнаст.
   - Да, пусть он все расскажет, какая больница в три часа ночи? Я не хочу никуда ехать! - сопротивлялся Платон.
   - Он должен узнать это от Кивы! Не мешай мне! - сверкая потемневшими от гнева глазами, набросилась