мися губами.
   - Я его уложил, Платоша, вот это была сцена! Я дожал его руку до стола! А теперь думаю... Может, он поддался? Что-то меня тогда остановило, я отказался с ним поехать - проигрыш его. А когда позвонил Гимнаст, я был сам не свой. Сижу дома, прокручиваю эту сцену с борьбой и жалею - того не сказал, того не сделал!
   - Ты поехал в Репино?
   - Поехал, Платоша. А когда он... Когда он спросил, как меня называть, я сказал - "называй меня Кока, или Илюшка, как раньше". А все зря получилось... - глаз закатился.
   - Кока! - Платон сжал безвольную ладонь.
   - Да, зря... Я ничего не успел ему высказать, этой сволочи, шагающей по трупам и калечащей судьбы людей. Он умер от ужаса, представляешь?
   - Представляю... - прошептал Платон.
   - А все равно я тут лежу, умираю, но вспомню его рожу и... Женщина-мечта оказалась трансвеститом. Хоть одну мечту я ему испоганил. Но ты обещал! Дети - ты обещал!
   - Не беспокойся, - убрал свою руку Платон.
   - Лицо... мое лицо, - прошептал Кока.
  
  ***
  
   Вернувшись домой, Платон, не разуваясь, в ярости прошел к себе в спальню.
   Он стоял посреди комнаты, не в силах справиться с абсолютной пустотой внутри. Ничего не болело, ничего не хотелось.
   Обернувшись на шум, увидел в дверях Илису с Гимнастом, и горячая волна захлестнула сердце.
   - Вы! Оба... Думаете, что очень умные, да?
   - Он сказал, кто его?... - спросил Гимнаст.
   - Сказал! Хакеры... нет, не хакеры, рокеры, или байкеры - один черт! Вам лучше знать, как они называются. Вот что, стратеги и тактики! Мне это начинает надоедать! Мне это сильно начинает надоедать. Мне это уже надоело!!
   Оттолкнув их, Платон вышел в коридор и схватил трубку надрывающегося телефона.
   - Ах, это вы, Цапель, или как там вас? Цапель-могильник, да? Что вы хотите? Поговорить? Срочно? Очень