ем - то денег нет. На двух моих карточках - почти пусто. Помнится, я подписывал какие-то бумаги. Ты по ним все сняла?
   - Почти.
   - Значит, и там - пусто. Еще будем говорить о деньгах?
   - Кива умер.
   - А вот это уже не о деньгах! Это - о похоронах, а о похоронах я говорить не буду!
   - Не кричи. Аврору с Лужаной можно похоронить на деньги Авроры.
   - Ты портишь мне аппетит. Ты что, собираешься ехать в этом халатике? Слишком много кружев, дешевые бусы не подходят...
   - Это не дешевые бусы, это жемчуг.
   - Пусть - жемчуг, начни уже одеваться, наконец!
   - Не беспокойся обо мне.
   - Я беспокоюсь не о тебе. Я беспокоюсь об этом халате.
   - Это пеньюар.
   - Тем более! Слышишь? Это нам сигналят.
   - Ты, Платон Матвеевич, поезжай. Я позже прибуду.
   Платон долго смотрел в лицо Илисы. Она выдержала его взгляд и чуть улыбнулась, ободряя.
   - Почему ты так со мной поступаешь? Я же сделал все, что ты просила.
   - Я подъеду ровно через двадцать минут после тебя. Ни о чем не беспокойся. И, пожалуйста, следи за своим лицом, когда меня увидишь.
   - А что именно я должен изобразить на своем лице, когда тебя увижу? - ехидно поинтересовался Платон.
   - Отстраненное равнодушие.
  
  ***
  
   Запад Иванович, увидев Платона одного, подозвал шофера. Услыхав, что гость приехал один, Запад Иванович досадливо крякнул и уставился на Платона тяжелым взглядом.
   - Все в порядке. Она предпочитает... Своим транспортом.
   И Платон, как полагается, пошел первым делом в кухню.
   - Чувствуете что-нибудь? - спросил его там озадаченный Севере-Запад.
   - Соус кари, - принюхался Платон. - Лимон...
   - Мы когда появились, Север Иванович почуял запах горелого. Приказал вынюхать.
   - Что приказал?
   - Вынюхать, где пахнет. Я ничего не чувствую.
   - Сколько