отащил на себя. И к разочарованию всех вытащил... плетеный короб с крышкой. Держа его перед собой, он пошел к дверям кафе.
   - Может быть, это какая-то еда? - задумалась Серафима. - Очень дорогая, с охраной.
   - Стол готов!
   Никто не захотел садиться, пока не выяснится, что в коробе.
   Бережно опустив ношу на пол, здоровенный мужик с бородой, но совершенно лысый, внимательно оглядел присутствующих, постукивая кулаком в перчатке по другой ладони. Потом вздохнул, словно сожалея о невозможности употребить чешущийся кулак по назначению, развернулся и удалился, стуча огромными ботинками на шнуровке.
   Никто не решился подойти первым.
   - Так и будем стоять? - не выдержала Серафима. - Кушать хочется!
   Тут крышка короба откинулась и в нем в полный рост встала невысокая девочка с льняными волосами до пояса.
   - Приве-е-ет, - пропела она и хихикнула, дернув плечиками.
   Мужчины - в восхищении, а Серафима и Мама-Муму с недоверием рассматривали девочку минуты три. На ней была странная одежка - что-то типа короткой шелковой рубашечки на бретельках, которую небольшие круглые грудки поднимали впереди четко выделяющимися сосками. Белая кожа ее, казалось, просвечивала насквозь голубоватым перламутром прожилок, огромные серые глаза смотрели совершенно бездумно, с тем упоением веселья, которое идет не всем блондинкам - у некоторых наводит на размышления о глупости. Но она была не просто блондинка - волосы имели редко встречающийся платиновый оттенок белого льна, изяществу ее рук и ног могла позавидовать любая муза живописца.
   Вот она шагнула из короба на пол. Мужчины выдохнули. Девочка была босой, если не считать тонких золотых цепочек, оплетающих через один пальчик ее ступни сверху и оборачивающихся потом вокруг щиколоток. Она нашла глазами Платона и хихикнула, дернув плечиками, ему персонально.