о.
   - Кто ты, деточка? - спросил Запад Иванович.
   - Василиса, - вероятно, собственное имя привело гостью в полный восторг, потому что она тут же рассмеялась, как смеются дети - заразительно и искренне.
   Платон узнал этот смех-будильник и вздрогнул.
   - Так это же!.. Это, вероятно, ваша невестка! - повернулся к Платону Север Иванович.
   - Привет, папочка! - пошевелила пальчиками девочка.
   - Да, я вот тут... Вы просили, я... - забормотал Платон, чувствуя, как пот заливает спину.
   - Боже, какая прелесть! - воскликнул кто-то из гостей, подходя поближе. Остальные двинулись за ним.
   - Платоша, а она - совершеннолетняя? - тихо поинтересовалась Серафима. - А то наши обжоры...
   - Понятия не имею, - отмахнулся Платон. - То есть она... если это она, то уже была замужем и теперь вдова.
   - Такую красоту нужно хранить в музее, - услышал Платон. - А ее возят в какой-то корзине.
   - А кто тут главный? - вдруг звонко спросила Василиса.
   Юг Иванович посмотрел на Запада Ивановича и громко объявил:
   - Мы тут все одинаковые - обжоры! - и захохотал так, что звякнули подвески люстры на потолке.
   - Должен быть главный! - настаивала девочка. - А то я - босиком.
   - Потрясающая логика! - хмыкнула Мама-Му-му, обаятельная толстушка лет тридцати.
   - У меня скоро ножки замерзнут, - капризно заявила Василиса, переступая на месте.
   Платон поразился, как у нее все это получается - ни намека на кокетство. Выгляди она по-другому - не так завораживающе, уже можно было бы приглашать психиатра.
   - Ладно, я буду главным первые полчаса, - вызвался Запад Иванович, - и что делать нужно?
   - Тогда ты посади меня на коленки на эти полчаса, - заявила девочка.
   Опешивший Запад Иванович сделал к ней несколько шагов, потом повернулся к Платону.
   - Что?.. Можно ее взять?