увствия, он приблизился, взял меня за руку и поцеловал в висок,
  совершенно не зная, что сказать. Мне вдруг сделалось жаль его, несколько
  месяцев он считал Глеба если не другом, то хорошим знакомым, и вдруг
  оказывается...
   - Пойдем в кабинет, - сказал он, - или, может быть, в кафетерий, там
  отличные пирожные.
   - Лучше в кабинет.
   В глазах его мелькнуло беспокойство, сейчас он наверняка пытается
  отгадать, зачем я пожаловала.
   Кабинет был просторным, обставлен добротной мебелью. Обстановка, да и сам
  хозяин должны были вызывать у клиентов мысль о респектабельности и
  надежности. Я села в предложенное мне кресло и решила не тянуть с новостями.
   - Я была в Москве, - сообщила со вздохом. - Никакой квартиры у Глеба там
  нет, так же, как нет и его самого, причем уже длительное время. Он умер
  несколько месяцев назад. - У Володи при такой новости отвалилась челюсть, он
  смотрел на меня, не мигая, пытаясь понять, с какой стати мне пришла на ум
  идея так шутить. - Один мой знакомый сотрудник милиции, кстати, очень
  деятельный молодой человек, сделал официальный запрос и получил официальный
  ответ. Так что меня ожидают не лучшие времена.
   - Я ничего не понимаю, - испуганно сказал Володя. Пришлось его
  просветить.
   Когда я закончила свой рассказ (а рассказала я далеко не все, лишь то,
  что он и без меня узнал бы очень скоро), лицо у Володи сделалось точно у
  маленького ребенка,