о обидели, причем совершенно незаслуженно.
   - Не может быть, - буквально простонал он.
   - Боюсь, что может.
   - Боже мой... - Он извлек из стола трубочку с таблетками, сунул одну под
  язык, прикрыл глаза и повторил:
   - Боже мой... - Потом вдруг вскочил и нагнулся ко мне:
   - Полина... я просто не знаю, что сказать. Бедная девочка, тебе и так
  досталось, а теперь еще и это...
   Я мысленно поморщилась, но тут же сделала то, что от меня ожидали, -
  горько заплакала. Володя принялся метаться по комнате со стаканом воды,
  бормоча что-то невразумительное, а я продолжала рыдать, прикрыв лицо носовым
  платком.
   Наконец он набегался, а я нарыдалась, и мы оба успокоились. Как только я,
  в последний раз высморкавшись, убрала платок и томно вздохнула, потупив
  глазки, Володя моментально превратился в человека, которого я привыкла
  видеть: деятельного и энергичного.
   - Мы любым способом должны избежать скандала. Глеб... то есть... он умер,
  и ты не несешь никакой ответственности за его поступки, а уж тем более не
  обязана объяснять в милиции, с какой стати он выдавал себя за другого
  человека. У меня есть кое-какие связи, и я добьюсь, чтобы эти деятели не
  терзали тебя по пустякам. Теперь главное: ваше имущество. Извини, что я
  говорю об этом, но...
   - Я понимаю, продолжай, - кивнула я.
   - Так вот. Если человек скрывал свое подлинное имя, значит, у него
  имелись на то основания. Соответственно,