нно, законность тех средств, что он
  имел, автоматически вызывает подозрение. Но и в этом случае я не вижу ничего
  опасного. Официально Глебу принадлежит лишь часть денег в фирме, где он
  числился. В крайнем случае ты рискуешь только этими средствами, скажем
  прямо, довольно незначительными, если учесть... ты ведь понимаешь...
   - Конечно, я понимаю, - опять перебила его я.
   - Все остальное - твое личное имущество, приобретенное до замужества, и
  ты в этом плане можешь быть абсолютно спокойна.
   - Я не могу быть спокойна, - всхлипнула я. - Володя, скажи, как это могло
  произойти? Я... ведь Глеб... ты же знал его. как он мог... - Володя опять
  кинулся за стаканом, а я еще раз зарыдала. Правда, на этот раз успокоилась я
  значительно быстрее, а Володя поклялся сделать все возможное и невозможное,
  лишь бы я не переживала так из-за роковой ошибки (что он конкретно имел в
  виду, осталось неясным), в заключение он произнес фразу: "Ты же знаешь, как
  я к тебе отношусь", - глядя на меня, как Ромео на Джульетту в известной
  сцене на балконе. Не могу сказать, что это меня порадовало. В роли
  очередного воздыхателя видеть я его не желала, но без его помощи мне теперь
  было не обойтись, оттого я с благодарностью легонько пожала ему руку и
  прошептала:
   - Спасибо. - После чего поспешила убраться восвояси.
   - Я все устрою, - заверил он, проводив меня до Двери, и я, ни минуты не
  сомневаясь в его компетентности,