но его узнала. То есть я не сомневалась, что это он, мой муж... Погибшей
  было тридцать семь лет, Глебу двадцать семь - двадцать восемь. Брак явно
  неравный и должен был вызвать кривотолки.
   Я внимательно вглядывалась в фотографию и вдруг поняла: Глеб здесь вовсе
  не блондин, у него седые виски. Вот это да! Я полистала газеты. О самой
  аварии заметка была помещена тремя днями раньше. Женщину похоронили через
  несколько дней, значит, никаких подозрений ее гибель не вызвала.
   Если гибель жены, или кто она ему там была (скорее всего жена, среди
  скорбящих он на первом плане), - дело рук Глеба, значит, он опять смог выйти
  сухим из воды. Десять лет... Сколько еще было женщин в этом промежутке? Или
  некоторое время он выжидал, пока не подвернулась Надя из Ярославля? Вряд ли.
  Чересчур деятельная натура. Я кое-что выписала себе в записную книжку, решив
  заняться поисками с утра. Возможно, с кем-то из знавших покойную удастся
  встретиться.
   Я вернулась в гостиницу, поужинав в том же кафе, устроилась в номере у
  окна и таращилась в небо без особых мыслей. В комнате стало темно, а я
  продолжала сидеть, мне не хотелось подниматься, чтобы лечь в постель. Мне
  ничего не хотелось. Может быть, только плакать, но на свете нет ничего
  бесполезнее слез.
   Выйдя из такси, я не спеша огляделась. Меня поджидал сюрприз: теперь на
  первом этаже располагалась компьютерная фирма, я вошла и, немного поболтав с
  молодым человеком,