говорил минут десять, перечислил неприятности,
  которые преследовали меня последние дни, записки с угрозами и особенно
  разбитое зеркало. Хозяин кабинета выслушал нас, поинтересовался, где та
  самая записка. Услышав, что я ее выбросила, покивал, но особо не проникся,
  должно быть, приписав все глупым вдовьим страхам. Расстались мы вполне
  довольные друг другом.
   - Чего следует ждать от жизни? - спросила я Володю уже в машине. Он пожал
  плечами.
   - Не думаю, что они будут носом землю рыть. Конечно, обыск это неприятно,
  но меня больше беспокоят люди, которые тебе угрожают. Я бы на твоем месте
  подумал об охране. Знаешь что, переезжай к нам.
   - Спасибо, - поблагодарила я и поторопилась проститься с ним.
   На следующий день у меня появились люди и занялись осмотром вещей Глеба.
  Надо сказать, вели они себя исключительно вежливо и вроде бы даже стыдились.
  Особого энтузиазма не проявляли и, разумеется, ничего не нашли, что
  неудивительно, раз я тоже ничего не нашла, причем занимаясь этим с большей
  тщательностью и времени потратив, соответственно, тоже больше.
   Извинившись, они покинули квартиру, а я отправилась пить кофе. Мне бы
  радоваться, что для меня все так благополучно закончилось, поскорее забыть
  Глеба и жить в свое удовольствие, но я упорно возвращалась к мысли о нем.
  Вряд ли я когда-нибудь узнаю, кем он был на самом деле. Ведь было же у него
  имя, данное ему при рождении, были мать, отец,