сидела на своих бриллиантах, и парень покончил жизнь
  самоубийством, чем очень расстроил матушку. Или сестра Бориса, шлюха из
  шлюх, которая спала с собственным братом, а потом пыталась убедить меня, что
  ее ублюдок - мой. Всем нам по грехам нашим, - широко улыбнулся Глеб. - Не
  забивай себе голову. Ведь ты любишь меня, это главное. - Он рывком поднял
  меня с пола и стал целовать.
   - Не здесь, - прошептала я. - Ради бога, не здесь.
   Но ему было наплевать на это...
   - Предлагаю тебе сделку, - сказал Глеб, закуривая. - Чтобы ни у одного из
  нас не возникло желания избавиться от другого, мы оставим в надежном месте
  описание наших ратных подвигов. Ты - моих, я - твоих. Мы ведь их хорошо
  изучили. Это будет отличным стимулом для долгой и верной любви. Идет?
   - Ты любишь меня? - спросила я. - Ты и в самом деле меня любишь?
   - Разве я не доказал это? - удивился Глеб. - Собирайся, детка, пора
  сматываться. Дачу придется сжечь, и твоего братца тоже. Зачем наводить
  ментов на любопытные мысли. Я пошел за канистрами.
   Пистолет так и лежал под рукой Федора. Я взяла его и устроилась на
  подоконнике. Вскоре вернулся Глеб.
   - Собралась? - кивнул он мне. - Жди меня в машине. - И наклонился,
  открывая канистру. Он стоял ко мне спиной. Я нажала на курок, но выстрела не
  последовало. Глеб, широко улыбаясь, повернулся ко мне. - Непрофессионально,
  детка, - сказал насмешливо.
   - Все когда-нибудь ошибаются,