зал
  Сергеев.
   Задержанный закивал головой. Это был мужчина неопределенного
  возраста, где-то между тридцатью и сорока. Смотрел он на Сергеева
  прищуренными, глубоко запавшими глазами. Одет Ярош был в табачного цвета
  польский форменный френч, пятнистые немецкие маскировочные брюки и крепкие
  сапоги с пряжками на голенищах.
   На столе перед Сергеевым лежали пачки сигарет, стояло несколько
  бутылок, какие-то пакетики, свертки.
   - Гражданин Ярош, - строго, даже преувеличенно строго начал Сергеев.
   Тамбовцев усмехнулся. Из темноты он разглядывал руки Яроша. Крепкие,
  с сильными запястьями, они лежали на столе спокойно, по-хозяйски. И хотя
  всем своим видом задержанный изображал волнение, руки его говорили о
  твердой воле и полном спокойствии.
   - Вы, - продолжал заместитель начальника заставы, - нарушили
  пограничный режим. Где вы были?
   - Так, пан лейтенант, я до той стороны ходил. К швагеру. Родич у меня
  в Хлеме.
   - А вы знаете, что переходить границу можно только при
  соответствующем разрешении?
   - Так я в Хлем подался семь дней назад, ваших стражников еще не было.
  А обратно шел, они меня и заарестовали.
   - Вас не арестовали, а задержали. Что это за вещи? - Сергеев указал
  на стол.
   - Родич дал и сам наменял в Хлеме.
   - Значит,