цветов.
   Младший лейтенант Сергеев, в тесноватом пиджаке, в широких брюках,
  разглядывал полку с книгами. На ней стояли учебники, книги на польском,
  белорусском, старые издания Толстого и Некрасова.
   Вошла Анна, неся миску с дымящейся картошкой.
   - С книгами у нас трудно, - сказала она. - Я уже в роно написала,
  нужно больше книг на русском языке, особенно советских писателей. А там
  мне отвечают - ждите. А сколько ждать можно? Скоро учебный год начнем.
   - Война, - односложно ответил Сергеев.
   Ему очень хотелось помочь этой красивой женщине.
   - У меня тут тоже кое-что есть. - Сергеев полез в саквояж, с которым,
  видимо, раньше ходил по деревням умелый коммивояжер или сельский фельдшер,
  и вытащил две банки консервов.
   - Роскошь-то какая, - сказала Анна, разглядывая пестрые наклейки.
   - <Второй фронт>, - ухмыльнулся Сергеев, - помощь союзников.
   Они сидели за столом. Картошка и колбаса лежали в тарелках с
  синеватыми цветами. И все это - тарелки, вилки и ножи - смущало Сергеева,
  отвыкшего за годы войны от подобной сервировки.
   В дверь постучали.
   - Войдите, - сказала Анна.
   Вошел плотный усатый человек лет пятидесяти. Одет он был в полосатый
  пиджак, под которым виднелась сорочка, и латаные немецкие брюки,
  заправленные в желтые краги.
   - Я до