Ты поедешь к Жеготе. Не смотри на меня так. Пойдешь к нему и
  скажешь, что я и русский капитан хотят с ним поговорить. Мы придем вдвоем.
  Только вдвоем. Передай ему, что мы доверяем себя его офицерской чести.
   Хозяин вышел.
   - Связной Жеготы. Личный. Он ему верит. Завиша был сержантом в его
  роте.
   - Слушай, Казик, а не хлопнут они нас? - Тамбовцев прилег на старый
  диван.
   - Могут... У тебя есть другие предложения?
   - Нет.
   - У меня тоже. Будем уповать на милость божью и офицерскую честь
  майора Жеготы.
  
  
   Ах, какое было утро! Солнечное, росистое, чуть туманное. Добрая осень
  стояла над землей. Красивая, богатая и добрая.
   Легко бежала бричка по полевой дороге. На душистом сене лежали
  Тамбовцев и Модзолевский. Конями правил мрачный Завиша. Бричка бежала по
  дороге, светило солнце, и Тамбовцев вдруг запел старое довоенное танго.
  
   В этот вечер в танце карнавала
   Я руки твоей коснулся вдруг,
   И внезапно искра пробежала
   В пальцах наших встретившихся рук...
  
   - Я знаю эту песню, - засмеялся Модзолевский, - в нашем партизанском
  отряде были советские девчата-радистки, они ее пели.
   И капитан подхватил:
  
   Если хочешь, найди,
   Если можешь, приди...