принадлежностей для полевой кухни.
  
  Женя Яровенко тоже не остался в стороне. Глаза у него при виде такого
  количества дармового шмотья алчно заблестели. Он читал английские и
  немецкие надписи на упаковках и что-то там про себя соображал. Губы у него
  при этом шевелились. Потом он вдруг кинулся к одному из тюков,
  перетаскиваемых парнями Стриженого, и, вытащив штык-нож, болтавшийся в
  ножнах на поясе, вспорол грубую ткань.
  
  - Ты че делаешь? - возмутился один из парней. - Типа крутой, да?
  
  Женя его не слушал. Он что-то тащил из тюка, вцепившись обеими руками.
  
  - Спокойно, спокойно, - призвал к порядку Стуколин. - Здесь все свои Делаем
  общее дело - зачем нам ссориться?
  
  - А че он? - не успокоился сразу парень.- Чђ он ваще?
  
  Стуколин подошел ближе:
  
  - Женя, ты чего?
  
  Урча, как кот, дорвавшийся до свежей говядинки, Яровенко вытянул на свет
  отличную пилотскую куртку - из чистой натуральной кожи и отороченную мехом.
  
  - Это мне, - заявил он с детской непосредственностью. - Мечта, а не куртка.
  
  Стуколина так рассмешила эта чистая в своей искренности радость от
  бесплатного приобретения обновки, что он громко расхохотался. Возмущавшийся
  поведением Жени парень стоял над похудевшим тюком и ошалело переводил
  взгляд с лучащегося счастьем Яровенко