л снова по-русски. - О
  чем писать-то? Как с работы выперли? Будет ей радости...
  
  - Ты девять лет не навещал дом, - продолжал укорять гость.
  
  - Мой дом - здесь! - отрезал Иван Иванович. - Ты пить будешь?
  
  С тем же успехом он мог предложить выпить телеграфному столбу.
  
  - Ты не чтишь Мохаммеда[35],- гость переводил разговор в духовную плоскость
  и снова обвинял.
  
  "Ну вот, - подумал Иван Иванович с тоской, - целый улем[36] пожаловал.
  Этого мне только не хватало для полного счастья".
  
  - Я офицер таможни, - сообщил Иван Иванович вслух, - мне предписано быть
  атеистом.
  
  - Ты забыл свои корни.
  
  - Я не дерево, чтобы держаться за корни.
  
  - Ты не уважаешь обычаев своего народа.
  
  - Мой народ не обеднеет.
  
  - Ты не соблюдаешь салат, закат и саун[37].
  
  - А что это такое?
  
  Словесная дуэль могла бы продолжаться еще долго, но гость сам прекратил ее,
  пристукнув тростью и резюмировав:
  
  - Теперь тебя никто не назовет правоверным. И это хорошо.
  
  Сколь ни пьян был Иван Иванович, но и он на несколько секунд утратил дар
  речи от изумления. Гость (улем?) по всем законам жанра должен был стыдить и
  увещевать отбившегося от рук сына Кавказа, ругаться с ним, может быть, даже
  грозить карой Аллаха. Но Черный Пес не стал делать ни первого, ни второго,
  не