оди к
  нам, согрейся, чаю попей.
  
  Она была само гостеприимство, но Иван Иванович в великом страхе оглянулся,
  уже представляя себе, как оперативники из ФСБ рванутся к нему, сметая
  прилавки и топча букеты, швырнут на пол, согнут, зафиксируют наручниками...
  
  Никакие оперативники за спиной не проявились. Обычный рынок, обычная суета,
  обычный день.
  
  - Да что с тобой, дорогой? - продолжала проявлять заботу толстуха. -
  Побледнел... Заболел, что ли?
  
  Иван Иванович глянул на нее ошалело. Он не понимал, почему до сих пор не
  арестован. Еще раз оглянулся украдкой.
  
  - Пойдем, пойдем, дорогой, - зазывала продавщица. - Чай хороший есть.
  Настоящий армянский.
  
  В стене за ее широкой спиной со скрипом приоткрылась дверь, ведущая в
  подсобные помещения. А толстуха, продолжая громко и настойчиво уговаривать
  попить чайку, вдруг схватила Ивана Ивановича за рукав. Резидент дернулся,
  но разом высвободиться ему не удалось.
  
  "Уйти не дадут, - подумал он тоскливо; сердце защемило еще сильнее. - Уйти
  всђ равно не дадут".
  
  Нехотя, очень нехотя он подчинился, позволив увлечь себя в подсобку. Они
  прошли по длинному, плохо освещенному коридору с низким потолком и грязным
  полом. Армянка фактически уже волокла резидента за собой. Наконец перед
  ними открылась новая