свернуть.
  Облака перевернулись,
  И на лбу все жилы вздулись,
  И сдавило перегрузками грудь.
  От снарядов в небе тесно,
  Я пикирую отвесно,
  Исключительно красиво иду.
  Три секунды мне осталось,
  И не жаль, что жил так мало
  Зацветут еще мои деревья в саду!..
  
  Не обошли вниманием и классиков: "Мы летим, ковыляя во мгле...", и
  современников: "Кто в нем летчик-пилот, кто в нем давит на педали[44]?..".
  Перебрав песни профессиональных авторов и сделав небольшой перерыв,
  сдобренный водочкой, стали выяснять, кто чего знает из "народного"
  творчества. Под аккомпанемент Усачева старший лейтенант Лукашевич исполнил
  песню полярных авиаторов: "Кожаные куртки, брошенные в угол[45]..." А
  комендант Подвицкий припомнил удалой гимн вертолетчиков:
  
  "Впереди большая трасса - ас-са, ас-са, ас-са!.." Наконец Громов,
  захмелевший и раздобревший, отобрал у Никиты инструмент и собственноручно
  изобразил свою коронную, неизменную, с притопами и прихлопами:
  
  Над Старыми Щербинками,
  "Швейцарией" и Ляховым
  Летит ПО-2, расчалками звеня-а-а!
  Моторчик задыхается, инструктор матом лается -
  Эх, жизнь авиационная моя-а-а!
  Коробочка построена, машина успокоена,
  Иду я на посадку не спеша-а-а!
  Вдруг вспомнил я далекую подругу синеокую -
  Эх, жизнь авиационная моя-а-а!
  Убрал