ций дня, а рассматривался как курьез, потому что сразу после этого
  вызвавшего стуколинский гнев сообщения начались спортивные новости. Громов
  не стал вникать в детали, а сказал Алексею, чтобы тот готовился к отъезду
  на "полосу".
  
  - Как?! - вскричал Стуколин.- Уже сегодня?
  
  - Уже сегодня, - подтвердил майор. - Игра продолжается, Алексей. Забирай
  Женю и отправляйся.
  
  - Будет исполнено, - сказал Стуколин с готовностью; он направился к двери,
  но на пороге приостановился и, обернувшись, спросил; - Слушай, Костя, они
  чего, идиоты?
  
  - Кто? - Натовцы.
  
  Майор, несколько минут назад размышлявший о том же самом, чуть помедлил,
  прежде чем ответить:
  
  - Знаешь, я надеюсь, что они не приняли нас всерьез, недооценили... в
  первый раз... И тогда всђ вполне объяснимо... логично...- он запнулся.
  
  Старший лейтенант хоть и тяжеловат был на подъем, но тут что-то сообразил,
  и голос его зазвенел, когда он задал свой новый вопрос:
  
  - А если мы их тоже недооцениваем? Громов покачал головой:
  
  - Может быть и так, и эдак, - не сумел определиться он. - Что нам гадать?
  Просто будь осторожен, Алексей, лишний раз не высовывайся.
  
  Майор знал, что совет этот представляется Стуколину "чепуховым": если дело
  дойдет до рукоприкладства (или, не дай Бог, до стрельбы),