сегодня рапорт подпишу.
  
  Лукашевич, наблюдая за развитием маленького инцидента, подумал, что это,
  пожалуй, идея. Действительно, плюнуть на все и написать рапорт. И пусть эти
  ВВС катятся к чертовой бабушке или еще куда подальше...
  
  И тут - неожиданно для него самого - мысли Алексея приобрели совершенно
  противоположную направленность. Он вдруг подумал, что если отправится
  сейчас писать рапорт и собирать манатки, то никогда уже в жизни не сядет за
  штурвал боевого истребителя, никогда не поведет его над облаками, в яркой и
  синей пустоте поднебесья - назло врагам и вопреки кризисам; с этого момента
  и навсегда он станет пассажиром и будет летать на престарелых и
  слабосильных "тушках[6]" гражданской авиации, а сверхсрочник Женя Яровенко
  будет рассказывать очередной анекдотец и не применет вспомнить о старшем
  лейтенанте, который был когда-то о-го-го, а нынче попивает газировку в
  первом ряду второго салона - таких в Ейском училище называли "мешок с
  картошкой".
  
  Плюнуть и поставить жирный крест на огромном куске собственной биографии
  вот так, сразу, оказалось для Лукашевича непросто. Как и для всех остальных
  офицеров части 461-13 "бис". Видимо, только этим можно объяснить, что за
  все девять месяцев тяжелейшей ситуации на финансовом фронте ни один