еный его меньше всего ожидал. Выглядело это следующим
  образом. Стриженый попался. Не рассчитал, приклеился не к тому, иностранец
  поднял вой, и Стриженого повели под белы рученьки в ближайшее отделение
  милиции. Стриженый, впрочем, был спокоен: не семьдесят пятый год на дворе,
  а вовсе даже восемьдесят седьмой - отделается предупреждением и штрафом в
  смешную сумму. Потому в отделении он вел себя нагловато и очень удивился,
  когда его почти с ходу отправили в КПЗ.
  
  В камере предварительного заключения Стриженый провел сутки и начал
  беспокоиться. Охрана ни в какие переговоры не вступала, на просьбы пустить
  к телефону "менты поганые" отвечали дружным ржанием. Кроме того, к
  Стриженому никого не подсаживали, что было само по себе странно, учитывая
  извечную перегруженность сортировочных пунктов между свободой и зоной. На
  вторые сутки в камеру вошел некто одетый в цивильное, с большими темными
  очками на хрящеватом носу. Охранник принес табурет, некто уселся посреди
  камеры и, насмешливо глядя на слегка уже заросшего щетиной Стрижельчика,
  сказал:
  
  - Я не стану читать тебе нотаций, Павел. Ты не из тех, кого можно убедить
  нотациями. Ты признађшь только деловые предложения. Что ж, у меня есть к
  тебе деловое предложение.
  
  Стриженый в те далекие времена