- О'кей.
  
  Они остановились у "МиГа", на котором предстояло подняться в воздух
  Лукашевичу. Старший лейтенант вдруг наклонился корпусом вперед и порывисто
  обнял Стуколина за плечи:
  
  - Давай попрощаемся, что ли?
  
  - Но-но, - Стуколин резко отступил, высвобождаясь. - Совсем сбрендил, что
  ли? Кто же прощается перед вылетом?
  
  - А когда еще прощаться? Потом может быть поздно.
  
  - Не раскисай, отец Алексий, - посоветовал Стуколин. - Не время сейчас.
  
  Лукашевич мотнул головой и взял себя в руки. Обычно толстокожий, как
  бегемот, Стуколин на этот раз ухитрился подобрать и верные слова, и верную
  интонацию. Лукашевич махнул рукой.
  
  - Ну, с Богом! - сказал он, хотя никогда в списке верующих не числился. -
  Поехали!
  
  Расположившись в кабине, Лукашевич доложил Казанцеву, продолжавшему
  дежурить на КДП, что к взлету готов. Казанцев пожелал ни пуха, Лукашевич
  послал его к черту.
  
  Взлетели, набрали высоту. Стуколин начал довольно борзо, пристроился
  тютелька в тютельку и не без некоторой лихости - демонстрировал, видно, что
  и летчики второго класса тоже не лыком щиты. Развернулись по азимуту и
  почапали себе спокойно, без приключений в сторону Оленегорска.
  
  Приключения начались через шесть минут после взлета.
  
  - Вот он, - сказал