евич, увидев засветку на индикаторе.- Молчим.
  
  Стуколин, который хотел было подтвердить, что тоже видит потенциального
  противника, заткнулся. Лукашевич поступал правильно: если "Сухой" так
  быстро вышел на них, значит, действует радиоперехват, противник
  приготовился к ответным действиям.
  
  Они продолжали полет в полной тишине. Небо над летящими истребителями
  приобрело отчетливый темно-красный оттенок, посветлело - где-то на
  юго-востоке, впереди по курсу, поднималось солнце, открывая новый день.
  "Сухой" противника приближался. Сто километров... девяносто...
  восемьдесят...
  
  "До Оленегорска он нам дойти не даст, - понял Лукашевич. - Пора применить
  домашнюю заготовку. Ну, Леха, не подведи!"
  
  - Меняю курс, - сказал Лукашевич вслух. - Новый курс - десять градусов.
  Раз... два... три!
  
  Перечисление начала ряда простых чисел предназначалось Стуколину. На счет
  "три" истребители синхронно легли на крыло и, выписав вираж, поменяли курс.
  Если бы это видел Громов, он одобрительно прицокнул бы языком и высказался
  бы так:
  
  "Молодцы, ребята! Прямо как на MAX'e[20]". Но Громова или кого-нибудь
  другого из "Витязей" здесь не было, а значит, и некому было оценить
  слаженность действий пилотов.
  
  Противник приближался. Сейчас произойдет