лась из рюкзака парашюта, стала надуваться. Каблуки ботинок
  Лукашевича еще только коснулись водной поверхности, а он уже расстегнул
  замок привязных ремней и выскользнул из подвески. Парашют ветром унесло в
  сторону. Лукашевич плюхнулся в воду, и тут же волна накрыла его с головой.
  
  Поскольку был он не в герметичном скафандре, а в обычном полетном
  комбинезоне, ледяная вода тут же залилась под шлем, струйки ее потекли по
  спине, и Лукашевич впервые в жизни почувствовал, что это такое - обжигающий
  холод. Отчаянно работая руками и ногами, Алексей вынырнул и первым делом
  стащил и отбросил шлем. Обретя некоторую плавучесть, он потянул за шнур,
  скрепляющий его с лодкой. Еще минута ушла на то, чтобы подтянуть
  ярко-оранжевую лодку к себе и перевалиться через невысокий бортик.
  
  Относительно прочности и остойчивости лодки можно было не беспокоиться:
  такие не тонут при любом волнении моря. Однако Лукашевич вымок с ног до
  головы и продрог, волны вновь и вновь окатывали его, и как долго он сможет
  продержаться, оставалось под вопросом.
  
  "Что-то нужно делать,- одна и та же мысль в разных вариациях билась в
  голове Лукашевича.- Нужно что-то делать. Делать что-то нужно".
  
  Стуча зубами от холода, он нащупал еще один шнур и подтянул к лодке