ич отреагировал на это видение не
  сразу. Он лежал в лодке в позе зародыша, засунув замерзшие руки под мышки,
  и распрямляться ему не хотелось. Невыносимо тяжко было распрямляться.
  Невыносимо тяжело было вообще двигаться.
  
  Но видение повторилось. Сквозь сумрак шел корабль - корабль-призрак, и
  скользил по волнам луч прожектора. И тогда Лукашевич услышал свое имя. Это
  встряхнуло его. Он приподнялся, напрягая последние силы.
  
  - Алексей! - звал громкий голос. - Алексей! Лукашевич!
  
  Старший лейтенант медленно потянулся руками к засунутым за пояс сигнальным
  ракетам, вытащил одну, всђ еще не веря в то, что рядом с ним кружит
  корабль.
  
  - Алексей!!! Где ты?!
  
  Лукашевич сдернул предохранительный колпачок, вставил одеревеневший палец в
  кольцо и дернул. Красная ракета, разбрасывая искры, с шипением взлетела в
  воздух. Сразу стало намного светлее. Пустой патрон вывалился из рук
  старшего лейтенанта. Лукашевич снова свернулся и уронил голову.
  
  - Мы видим тебя, Алексей! - загрохотал усиленный мегафоном голос.- Мы идем!
  Держись!..
  
  С момента, когда ноги Лукашевича коснулись ледяной воды Баренцева моря,
  прошло сорок шесть минут.
  
  (Баренцево море, декабрь 1998 года)
  
  ...Пульсирующий свет мигалок. Суровая, мужественная музыка. Лица